иногда
Война
Дневник о военной кафедре
Сборы










23.01.2004


13.02.2004
20.02.2004
27.02.2004


05.03.2004
12.03.2004
19.03.2004
26.03.2004


02.04.2004
09.04.2004
16.04.2004
23.04.2004
30.04.2004


07.05.2004
14.05.2004
21.05.2004
28.05.2004




Сурка жизни образ ведёте, товарищи курсанты!

Классическое изречение


Да нет, это был алаец. Обыкновенный алаец-южанин… Наваждение. Они подошли к машине. Водитель, бурча и клокоча, полез в кабину, гаркнул оттуда: «Давай!» — и сейчас же заревел двигатель, и Гаг, встав между девушкой и врачом, изо всех сил упёрся плечом в борт, воняющий мокрым железом. Завывал двигатель, грязь летела фонтаном, а он всё нажимал, толкал, давил и думал: «Дома. Дома…»

А. и Б. Стругацкие,
«Парень из преисподней»


   Начало
Казарма
Распорядок
Обмундирование
Командиры
Часть
Еда
Наряды
Присяга
Стрельбы
Спортивный праздник
Работа на технике
Развёртывание станций
Госэкзамен
Погода
Тамбов
Возвращение
  

Вести на сборах дневник оказалось невозможным. В первые дни написать что-либо после занятий не позволяли усталость и нехватка времени. В остальные дни если и была возможность, то объёмы событий и мыслей, которые требовалось изложить, были слишком велики.

Конечно, очень жаль, что многие события не удалось зафиксировать в том или ином виде. Однако основные моменты, которые помогли бы описать картину происходившего, я изложу по свежим ещё впечатлениям.

Отмечу также, что всё вышеописанное не является стандартным образом жизни студентов на сборах, поскольку в разных частях студенты разных вузов сталкиваются с разными условиями жизни, правилами (гласными и негласными) и обстановкой.

Начало

Уезжал я по принципу «с головой в омут». Всё время до отъезда думалось, что пока я дома, всё спокойно, до сборов ещё далеко. В день отъезда окунулся в суету подготовки, прощание с домом особо не затягивал. Жил одной жизнью, а потом — бац! — вокзал, поезд, снова вокзал, часть, казарма, и живёшь совсем по-другому.

Отъезд получился на удивление дисциплинированным. Сначала построились на вокзале, подполковник всех пересчитал. Потом приехал начальник военной кафедры, оглядел наш строй, сказал напутственные слова, и мы строем пошли к поезду. Ехать предстояло ночью и ранним утром в течение 10 часов.

В поезде пили. Не могу сказать за остальных, а я чувствовал, что еду неизвестно куда (скорее всего, остальные испытывали те же чувства). Я не знал, где буду жить в течение месяца, кто будет моим командиром, как с нами будут обращаться. Не знал, чем кончатся сборы. В связи с этим хотелось расслабиться, и не мне одному.

По приезде в город все продолжали шутить и веселиться. Долго ждали на вокзале, пока за нами пришлют транспорт. В конце концов, транспорт прибыл: старенький автобус ГАЗ и военный КамАЗ, крытый брезентом. В автобусе приехал и подполковник — начальник учебных сборов в части и наш будущий командир роты.

Под его руководством мы погрузились в машины (я попал в автобус) и поехали в направлении части.

Казарма

Над входом в казарму нас встретил большой плакат «Добро пожаловать молодое пополнение» (дословно). Расположение нашей роты оказалось на последнем, пятом этаже, к ежедневной многоразовой беготне на который я так до конца и не привык.

Как выяснилось позже, помещение, в котором мы провели месяц, было резервным и использовалось достаточно редко (как правило, для приёма того самого молодого пополнения) в течение небольших отрезков времени.

На этаже мы встретили солдат, которые стояли в наряде. Кто-то сразу начал с ними общаться и прощупывать обстановку, кто-то успел дать им еды (консервы и прочую снедь). Я в это время осматривался в казарме. Надо сказать, что восторга я не испытал, поскольку в глаза бросилось унылое однообразие обстановки и обшарпанность помещения (тогда я не знал, что за ним практически не ухаживают при отсутствии обитателей). Правда, долго сидеть на месте и осматриваться нам не пришлось, так как скоро нас организованной толпой отправили получать форму, и мы несколько часов провели у склада на улице.

Надо сказать, что к казарме я привык быстро. Отчасти потому, что понимал, что никакого другого жилья у меня в ближайший месяц не будет. Отчасти потому, что в первые дни уставал настолько, что почитал за счастье прийти в казарму и присесть на табуретку (лежать на кроватях до отбоя запрещалось, но недели через две этот запрет умело обходился, и в отсутствие командиров поваляться на койке стало привычным делом).

Как оказалось, условия жизни у нас были не такими уж и плохими. Взять, к примеру, тот факт, что у нас в казарме был душ, а горячая вода была в течение всего дня. Был даже телевизор. Большой проблемой стали только средства кипячения воды. Наш чайник, который любезно взял с собой один из моих товарищей, скоропостижно сгорел недели через полторы, ибо пользовалась им вся рота. Сгорели и все розетки в бытовой комнате. Поэтому всё оставшееся время воду кипятили при помощи кипятильников то в канцелярии, то в «ленинской» комнате.

Вообще, обжить казарму нам удалось довольно-таки быстро. Подполковник перед сборами довёл до нас опыт прежних поколений, из чего мы сделали выводы, что себя нужно предельно ограничить. Так что вещей взяли с собой ограниченное количество (чего только стоит один дешёвый телефон на одиннадцать человек). Как выяснилось, контакт с личным составом части у нас был сведён к минимуму, и за сохранность имущества можно было не опасаться. Хотя я считаю, что мне это пошло только на пользу, ибо спартанская обстановка дисциплинирует.

Кроме двух наших взводов, в казарме с нами соседствовали студенты из Воронежа. Поначалу контакта с ними не было, но к концу сборов мы сдружились. Как минимум, не воспринимали друг друга в штыки.

О них сказать могу то, что готовили их по другой специальности, на занятиях мы пересекались редко. Выучка у них была, не в пример нашей, лучше. Приехали они за день до нас, покинули часть тоже раньше — где-то на неделю. Странно, но после их отъезда многие испытывали какое-то опустошение, уныние. Всё-таки, армия сближает людей…

Распорядок

Как уже говорилось выше, весь месяц нас старались загрузить по полной программе. В самом конце сборов командир роты пояснил, что делалось это специально, чтобы возникало поменьше отвлекающих от службы мыслей. На этом, в частности, зиждется порядок в армии, так как солдатам находят ещё больше занятий, и график у них куда плотнее. Поначалу такой подход не придавал мне никакого оптимизма, однако, через какое-то время я понял, что обойтись без него в армии трудно.

Так или иначе, распорядок (с 6:00 до 22:00) сводился к следующему: подъём, зарядка (пробежка и упражнения), подготовка к завтраку, завтрак, подготовка к утреннему осмотру (умывание, бритьё, чистка сапог), утренний осмотр, развод на малом плацу, занятия (до присяги — строевая подготовка и лекции, после присяги — просто лекции), обед, занятия (до присяги — строевая подготовка, после присяги — подготовка к стрельбам или самоподготовка), ужин, личное время (подшивание подворотничков), вечерняя прогулка и вечерняя поверка (хождение строем с песнями, проверка наличия личного состава), подготовка к отбою и отбой. Бывали и отклонения, связанные с другими мероприятиями, либо с погодными условиями.

Субботний день начинался не с зарядки, а с «труски постельных принадлежностей». «Труска» заключалась в вытряхивании одеял и подушек на улице. Кроме того, суббота сопровождалась ПХД (парко-хозяйственный день, а в более широком понимании — влажная уборка расположения роты). Не обходилась суббота и без занятий.

Как проходили воскресенья, вспомнить трудно. В основном, все спали. Кроме сна, конечно, находили и другие занятия: телевизор, шашки, шахматы и прочие подобные способы времяпровождения.

Обмундирование

Униформу нам выдали новую. Мне моя форма была чуть велика, но дискомфорта это не доставляло. В набор вошли: кепка, китель, штаны, майка, трусы (семейные, для всех одного размера), брючный ремень, кожаный ремень с бляхой, кирзовые сапоги, портянки, а также фурнитура (кокарда на кепку и две эмблемы войск связи на воротник кителя). Позже к амуниции добавились алюминиевые солдатские фляги.

Кому-то китель доставался с нашивкой «Россия. Вооружённые силы». Мне достался без оной. Вообще, форма была из ткани разной расцветки (притом, что вся — зелёная), можно было легко насчитать 5 различных образцов.

Первые дни все изнывали от кирзовых сапог. Наматывание портянок (и их самопроизвольное разматывание в процессе ходьбы) описывать нет смысла. Чтобы понять эти явления, надо самому походить в сапогах несколько дней. Правда, когда я приноровился к ношению «кирзачей», они перестали доставлять мне неудобство.

Так или иначе, ноги стёр каждый, кто носил сапоги. А носить их пришлось всем. Даже тем, кто привёз с собой «берцы» — поступил приказ о единообразии формы, и их запретили. Тут больше всего не повезло воронежцам — они покупали форму сами. Все, естественно накупили ботинок, ибо ходить месяц в сапогах дураков нет. А пришлось…

Командиры

Что касается командиров и преподавателей, то тут нам, можно сказать, повезло. Если не брать в расчёт обычные отношения, которые складываются между подчинёнными и командирами, то можно сказать, что никаких репрессий (равно как и особенных поблажек) с их стороны не последовало.

Прежде всего, стоит отметить подполковника, командира роты. Более корректного офицера я в своей жизни практически не встречал. Да, было такое, что мы своим поведением заставляли его проявить строгость, но в целом впечатление о нём сложилось положительное. Многие, правда, его недолюбливали за то, что он постоянно «растекался мысью по древу». Да, конечно, говорил он много: постоянно вспоминал случаи из практики, наставлял нас, инструктировал. Лично я воспринимал это как должное, понимая, что его задача — за месяц максимально передать нам опыт, дать побольше знаний об армии.

Командирами двух наших взводов были капитаны (у воронежцев — подполковник, который приехал с ними от их вуза). Первоначально капитан, который командовал нашим взводом, был старшим лейтенантом, однако уже на присяге появился в капитанских погонах. Как выяснилось, в звании капитана он был уже несколько дней. До него нами покомандовал майор, который тоже оставил очень хорошее впечатление.

Два капитана были офицерами строгими, но с чувством юмора, что, в общем, тоже определённым образом нас подкупало. По возрасту они были людьми достаточно молодыми, что тоже способствовало нормальному общению. Помимо организации нашего пребывания в части, они проводили у нас занятия с техникой, читали лекции.

Старшиной роты у нас был прапорщик, тоже нашего возраста и тоже лёгкий в общении. Рассказывать о нём можно долго, как, наверное, о любом прапорщике. Так что, его описание позволю себе опустить.

Преподавательский состав подобрался достаточно пёстрый. Слушать офицеров было интересно: людей в возрасте среди них практически не было, лекции они читали по одному-два раза, рассказывали живо и увлекательно. Часто расспрашивали о Москве, об учёбе в институте. Один молодой старлей (который тоже появился на присяге в капитанском звании) половину лекции вёл с нами задушевную беседу.

Отдельно стоит рассказать только об одном преподавателе: подполковнике, который читал лекции по тактико-специальной подготовке. По виду он больше тянул на генерал-лейтенанта — такая у него была военная «солидность». Первоначально он был мотострелком — пехотой, проще говоря. Позже переквалифицировался в рэбовца, однако, пехотное прошлое так и не вытравил.

И ещё он был единственным, на чьих лекциях я спал. Справедливости ради надо сказать, что спали у него на лекциях оба взвода. За монотонность он моментально получил сказочную кличку Кот Баюн. Не знаю, в чём его феномен, но поклевать носом на его занятии, думаю, довелось каждому.

Часть

Часть, в которой мы провели месяц, располагалась на окраине Тамбова. Если быть точным, то это не только часть, но и учебный центр. Как оказалось, часть достаточно известный: в нём постоянно стажируются иностранцы, офицеры и солдаты из других частей страны. Боевой путь части начался в 1962 году, а в Тамбове она осела в 1976.

По размерам часть была совсем небольшая — в общей сложности около полка солдат, прапорщиков и офицеров. Где-то половина площади части была занята парком с техникой: оглядывая территорию из окон казармы, я мог оценить количество техники в боксах. Количество впечатляло.

Порядок оценить я не могу, так как просто не с чем сравнить. Что касается дисциплины, то она, безусловно, присутствовала. В маленькой части её поддерживать легче, а если часть ещё и уставная — подавно.

По соседству располагались ещё около трёх частей — танковая, артиллерийская и спецназовская. Ни танков, ни спецназа я так и не увидел. Были только пушки в артиллерийской и монументы в танковой части: два БТРа, БМП и «самоходка» СУ-152.

Еда

Принятие пищи производилось нами в одной столовой с солдатами, но в разное время. Не скажу точно, давали ли нам ту же еду, что и «срочникам», но особым разнообразием она не отличалась.

Основу нашего меню составляли: сливочное масло, чёрный и солдатский («серый») хлеб, гречка, рис, макароны, гороховый и рисовый супы, тушёнка, рыба неизвестной породы, капуста и огурцы, чай и кисель.

Традиционное первое блюдо — суп (как уже было сказано, гороховый или рисовый). Бывали и молочные супы, и борщ, и щи.

Рис, гречка и макароны подавались на завтрак, на обед (в качестве второго блюда) и на ужин в неопределённом порядке. За месяц они успели нам порядочно надоесть.

Тушёнка, как и рыба, по пропорциям не соответствовала количеству гарнира. Хотя о рыбе могу сказать, что была она довольно вкусная.

Капуста и огурцы, которые выращиваются в теплицах на территории части, тоже порядком надоели, поскольку подавались на обед ежедневно в качестве холодной закуски.

Хлеб я употреблял исключительно чёрный, обычно с маслом (никогда не ел эти продукты в таком сочетании, особенно в Москве).

Кисель розового цвета, как правило, чуть тёплый, мне понравился. Хотя, опять же, не вспомню, когда в последний раз до сборов пил кисель. Чай всегда был сладким, однако его концентрация постоянством не отличалась.

С киселём связана одна забавная штука. В первый же обед кто-то пустил слух, что солдатам в кисель добавляют бром, чтобы те поменьше думали о представительницах противоположного пола. И правда: на следующее утро многие с ужасом обнаружили у себя отсутствие утреннего физиологического процесса. Кто-то наотрез отказался от дальнейшего употребления киселя. А зря — во всём оказалась виновата усталость, и уже через несколько дней наша физиология пришла в норму.

Кроме всего вышеперечисленного, за месяц мы несколько раз получили: картофельное пюре, кабачковую икру, зелёные маринованные помидоры и какие-то вкусные, но очень маленькие булочки.

Легендарную «перловку» подавали только один раз в первый день. Пробовать не стал, думал, удастся сделать это в дальнейшем. Однако больше я её никогда в столовой не видел.

Как ни странно, общее впечатление от еды сложилось положительное. С моей привычкой к домашней пище я ожидал больших проблем на свой желудок. Но еда оказалось очень даже сносной, трудностей с пищеварением я не испытывал. Единственный минус — однообразие меню.

Кстати, за время сборов мой вес не изменился вообще…

Наряды

В суточном наряде был два раза. Оба раза с приключениями, поскольку всё время болел (не только в наряде — весь месяц от начала до конца ходил простуженный). Дневалить мы должны были только в расположении роты: ни в столовую, ни, тем более, в караул нас не пускали.

В наряд заступали всегда после ужина. На разводе (общее построение всех дежурных и дневальных части) насмотрелся на солдат. Ребята убогие, но наглые, хотя многим по 18 лет. К нам, естественно, прицепились (ещё бы — на студентов из Москвы пялились, как на питомцев зоопарка!)

В тот раз заступали в ночь с 4 на 5 июля: как раз во время финала чемпионата Европы по футболу. Нашей роте было выбито разрешение на просмотр матчей после отбоя. Не стал исключением и финал. Тут мне повезло: я как раз сменился, слез с тумбочки дневального и пошёл отдохнуть. Естественно, уселся смотреть матч. И в тот же момент греки забили победный и единственный гол…

Практически все свои смены в том наряде простоял героически, но в самом конце слёг-таки с температурой. Слава Богу, обошлось без серьёзных проверок и происшествий. Следующий наряд, который приняли воронежцы, страшно набедокурил с докладом дежурному по части и получил за это замечания.

Второй наряд прошёл для меня ещё забавнее. К тому времени меня в очередной раз продуло ночью (спал я сразу под двумя форточками, почему и болел весь месяц). Продуло капитально — заложило правое ухо. С этой проблемой я попал к лору перед самым разводом. На развод не успел, прождав врача. Тот пришёл минут через сорок, осмотрел меня и написал освобождение от физподготовки и нарядов сроком на пять дней. Было это 22 числа, уезжали мы 28.

С большим желанием узнать, как же я попаду в наряд с освобождением, я отправился из санчасти в казарму. Не скажу, что мне очень хотелось стоять в наряде — я уже знал, что это такое и энтузиазма не испытывал. Однако косить от него я не собирался и к врачу пошёл исключительно ради лечения. Ходить с заложенным ухом — всё равно, что ходить с аквариумом на голове.

Прапорщик, узнав о моём освобождении, принял соломоново решение — в наряд меня поставил, но дневальным мне предстояло числиться до утра. Утром меня меняли на курсанта из моего же взвода. После ужина я простоял до отбоя, лёг спать, а в четыре утра снова заступил. Уже в шесть меня сменили. Тем же утром мы провожали воронежцев…

Присяга

Сие знаменательное событие случилось 10 июля, во вторую субботу нашего пребывания на сборах, но подготовка к нему велась практически с самого начала. В основном, подготовка к присяге заключалась в усиленной строевой подготовке. Строевая проходила каждый день по несколько часов, отменялась она только в случае сильного дождя.

Нас учили ходить строем поротно и повзводно. Мы тренировали строевой шаг на малом плацу в строю и вне строя. Мы учились ходить с оружием и без оружия все вместе и поодиночке. Мы учили песню — каждый день пели на батальонном плацу «Солдатушки, браво ребятушки…» — которую я примерно помнил ещё с детства. Ближе к присяге начали тренировать подход и отход от начальства, а также доклад офицеру: собственно, то, как должен был проходить процесс принятия присяги.

Присяга в нашей части принималась торжественно: с оркестром и набором воинских почестей. Все офицеры облачились в парадную форму. Часть вышла на батальонный плац, были подняты флаг Российской Федерации и символ Знамени Победы (красный флаг с изображением на обеих сторонах полотнища в верхнем углу у древка пятиконечной звезды). Затем перед строем торжественно пронесли знамя части. Потом все подразделения прошли торжественным маршем мимо трибуны с командованием части и проследовали к местам принятия присяги.

Нам досталась тенистая дорожка недалеко от штаба, на всём её протяжении стояли столы. Наш взвод (институтский, одиннадцать человек экономистов) построился в две шеренги у своего стола, за которым стоял незнакомый нам подполковник. Каждый вышел к нему, взял красную папку, лицом к строю прочитал текст присяги, на поздравление офицера ответил фразой «Служу отечеству!» и вернулся в строй. То же самое делали и остальные взвода во всех ротах.

Затем подразделения распустили для того, чтобы новоиспечённых солдат могли поздравить родные и близкие. Поскольку нас никто не поздравлял, это время мы убили на фотографирование с командирами. Через десять минут нас снова построили, и мы опять прошли строем мимо трибуны.

После приведения к присяге те, к кому приехали родные, получили увольнительную и отправились на два дня за пределы части. Те, кто в увольнительную не пошёл, остались отдыхать в казарме.

Как общий итог присяги можно привести следующее: ни наш московский взвод, ни взвод, созданный на сборах, ни вся рота не опозорились перед командиром части. Строем прошли ровно, песню спели достойно (именно спели, а не проорали, что с удивлением было отмечено всеми офицерами в части). Как могли, показали, что скепсис в наш адрес был напрасным, и что хоть мы и московские студенты, уважать нас есть за что.

Стрельбы

Подготовка к стрельбам началась за несколько дней до выезда на полигон. Обязательная программа включала упражнения по стрельбе из автомата Калашникова (АК-74), а также из пистолета Макарова (ПМ). Боезапас для стрельбы отводился скупой — 11 патронов для АК (3 для одиночной стрельбы и 8 для автоматической) и 6 патронов для ПМ (3 пристрелочных и 3 для основной стрельбы).

Надо сказать, что большая часть времени на подготовке и на самих стрельбах отводится на соблюдение мер безопасности и доклады инструкторам о готовности к выполнению упражнений и результатах стрельб.

Один день ушёл на тренировку по стрельбе из автомата. Тренировка проходила на пустыре недалеко от казармы. Там нас обучили, как двигаться к мишенному полю, заряжать и разряжать оружие, докладывать командиру, инструкторам и руководителю стрельб.

На второй день был выезд на стрельбище, которое располагалось в часе езды от части. Перед отъездом нам выдали плащ-накидки, которые мы скатали в «скатки» и повесили через плечо.

Впечатлений было море. Во-первых, это был единственный случай, когда я покинул расположение части и увидел хоть какое-то разнообразие. Во-вторых, взвод студентов в кузове КамАЗа — это весело по определению. В-третьих, пока ехали, я вдоволь насмотрелся на окрестности Тамбова, которые, честно говоря, впечатлили красотой. Были и чернозёмные поля, и холмы до горизонта, и сосновый лес по бокам от дороги. И какой-то особенный, сладкий воздух.

На стрельбище провели полдня. Первым упражнением была одиночная стрельба по мишеням. Сначала долго стоишь под палящим солнцем в полном обмундировании с автоматом через плечо, слушаешь пальбу (иногда даже свист отдельных пуль), ждёшь своей очереди. Потом следует команда «к бою!», бежишь на позицию, падаешь, автомат на изготовку, команда «заряжай!», доклад «к бою готов!», команда «огонь!» и, наконец, первый выстрел.

От первого выстрела моментально закладывает уши. Тут же чувствуешь кисловатый запах пороха (раньше не понимал, почему его называют пьянящим, теперь могу сам сказать — пьянящий!) Очень жаль, что на самые первые выстрелы из боевого оружия даётся только три патрона — не успеваешь сосредоточиться на стрельбе, как следует прицелиться, а патроны уже кончились.

Далее следует команда «разряжай!», показываешь пустой магазин, пустой затвор, делаешь контрольный спуск, ставишь автомат на предохранитель и только после этого бежишь с инструктором к мишени смотреть на плоды своей деятельности. Эти самые плоды оказались неважными: в мишень я попал, но очков не выбил. Проще говоря, «в молоко»…

Следующий этап — стрельба по ростовым мишеням. Всего их три на разной дальности от огневого рубежа, поднимаются они оператором в произвольном порядке. Тут мне не повезло ещё раз: сначала на моём рубеже кончились заряженные магазины, и меня отправили на другой рубеж, на котором не поднимались мишени. Стрелять пришлось по целям соседнего направления, ни одну из которых я не поразил.

Между упражнениями нам устроили импровизированный обед: чай с галетами (обычное квадратное печенье с дырочками, вроде крекера, а на упаковке написано «хлебцы армейские»). И это был, пожалуй, самый вкусный обед на сборах.

Завершались стрельбы сбором гильз. Перед этим нам было строжайше запрещено таскать стреляные гильзы на память, поскольку сдать их надо было в полном объёме. Поползав по травке в поисках гильз, нашли больше, чем надо. Причём многие из них были отстреляны достаточно давно. Я лично не удержался, и утащил одну. Правда, она была настолько ржавая, что сдавать её не было смысла, и лежала она не на огневой позиции, а на дорожке в нескольких метрах от неё.

Обратно ехали на ЗИЛе. По сравнению с КамАЗом, ЗИЛ гораздо жёстче. Этого я на себе не ощутил — видимо занял хорошее место (в кузове у самой кабины). Вообще, как я выяснил из разговоров с офицерами, самая лучшая машина — «Урал». Мощная, проходимая, мягкая и вообще созданная для армии.

На следующий день стреляли из пистолета. На этот раз никуда не ездили: тир располагался на территории части. Заходили сразу по 4 человека. По списку я шёл самым последним из двух московских взводов, в гордом одиночестве, так как количество стрелявших было нечётным. Мне выпала честь пострелять вместе с офицерами.

Тут мне повезло больше: шестью выстрелами я выбил 15 очков. ПМ тоже оказался громким, и тоже закладывало уши от стрельбы. Но тут, я думаю, повлияло то, что тир — закрытое помещение и громкие звуки сильно бьют по ушам.

Управляться с пистолетом проще. Главная проблема — при стрельбе он пляшет в руках.

Спортивный праздник

После этого мероприятия нашу роту зауважали ещё больше. В программу праздника входили: бег 2 по 200 метров, бег 4 по 1000 метров, перетягивание каната, армрестлинг, подтягивание, волейбол и настольный теннис.

В беге 2 по 200 метров заняли второе место, в беге 4 по 1000 метров заняли четвёртое. Думали, разрешат бежать в кроссовках, но бегать пришлось в военной обуви (проще говоря, основная масса участников бегала в «кирзачах»). Победили в обоих забегах солдаты, которые бегали в «берцах».

В перетягивании каната сделали всех. Особенно приятно было победить в финале команду роты прапорщиков. Те уже видели победу у себя в кармане, но заняли только второе место.

В подтягивании также заняли первое место. В каждой команде было по четыре участника, количество их подтягиваний суммировалось, и определялся победитель. Отрыв нашей команды был таков, что один из её участников мог даже не подходить к перекладине.

В армрестлинге результатов не добились (хотя, по рассказам очевидцев, нас откровенно засудили), в волейболе шли хорошо, но в финале продули солдатам. Второе место.

Особенно приятно получилось с настольным теннисом: первое место занял паренёк из первого московского взвода, а второе — воронежец. В результате, первые два места у нашей роты.

Оговорюсь: в празднике я принимал участие исключительно как болельщик. Можно сказать, болел в квадрате — всё та же банальная простуда. Правда, поболели на славу — зал, где проходили соревнования по волейболу, сотрясался от наших криков.

Работа на технике

Работа на технике включала в себя упражнения на аппаратуре, на каждое из которых отводилось всего по паре часов. Естественно, за такое время как следует изучить технику, которая занимает одну-две машины, практически невозможно. Но некоторые знания мы получили. К тому же, было интересно посмотреть в работе агрегаты, которые видели в институте только в полуживом состоянии.

Первое занятие, конечно же, впечатлило. С палящего солнца попадаешь в бокс, где стоят машины с техникой. Поначалу зрелище захватывающее: полутёмное помещение, в нём таинственно блестят камуфляжные кузова — КУНГи (кузов универсальный герметический, крепится на грузовик; в нём и располагается вся техника), чёрные огромные колёса и ходовая часть грузовиков. Своими размерами поразили «Уралы», у которых капот по высоте превышал мой рост.

На первом занятии тянуло покрутить ручки на аппаратуре, но почётная миссия выпала только двоим из пяти человек нашего учебного экипажа — не хватило времени. Остальные две станции помех тоже прошли достаточно скучно.

Добровольцем я вызвался в третий раз, когда изучали работу средств связи. Занятие по технике станции проходило вместо её развёртывания, поскольку шёл дождь, и ставить антенную мачту на улице нас не погнали. Задача заключалась в том, чтобы проверить работу радиорелейной станции, с её помощью установить связь между машиной управления и аппаратной машиной, проверить работу телефонного и телеграфного каналов, а также аппаратуры обмена информацией. С задачей я справился и остался доволен, хотя без подсказок преподавателя не обошлось.

Развёртывание станций

Как уже было сказано выше, вместо развёртывания одной из станций мы изучали её аппаратуру (что замечательно, ибо ставить антенну именно этой станции помех тяжелее всего, а в дождь и подавно).

Кроме этой станции по плану шли ещё три. Две из них были на автомобильной базе (КамАЗ и «Урал»). С ними пришлось покопаться: их антенны разворачивались достаточно долго и с большим количеством растяжек (высота антенн от 14 до 18 метров). Детали антенн тоже не были особо лёгкими, поэтому наш экипаж из десяти человек убивал на частичное развёртывание и свёртывание по полдня.

Самой лучшей, по общему мнению, стала станция на бронебазе. И тому есть несколько причин. Во-первых, упомянутая выше «бронебаза» — МТ-ЛБу (многоцелевой тягач легкобронированный универсальный). Думаю, понятно, какие чувства мы испытали, когда тягач, лязгая гусеницами, выкатился из бокса. Во-вторых, развёртывание этой станции заняло меньше всего времени, а установка антенн оказалась просто элементарной. В-третьих, нам дали пофотографироваться на фоне тягача, да ещё разрешили взять в кабине танковый шлем.

Госэкзамен

Экзамен мы сдавали за день до отъезда. До последнего момента не было известно ни количество вопросов, ни какого типа они будут, ни по каким дисциплинам. В конце концов, стало ясно, что в билете будет четыре-пять вопросов. Пять — для тех, кого готовили на инженеров.

Наш взвод обучался на командиров, поэтому вопросов было четыре. Первые два вопроса были теоретическими и относились к тактике и иностранным армиям. Вторые два — по технике — теоретический и практическое задание.

Перед экзаменом нам дали понять, что ответ на вопрос должен быть чётким. В случае, если ответ не знаешь — доклад по билету всё равно должен быть. Если прозвучит фраза «не знаю» — два балла без разговоров.

По иностранным армиям мне достался вопрос, ответ на который я просто не знал. Смысл его заключался в том, чтобы объяснить, каковы взгляды командования иностранных армий на РЭБ. Второй вопрос был проще: решение командира на радиоподавление.

Отвечал последним из всех. Если по второму вопросу смог хоть что-то внятно рассказать, то по второму нёс откровенную чушь, основанную лишь на том, что краем уха слышал по теме от Кота Баюна, да и то не на лекции, а в отвлечённом разговоре.

С техникой всё прошло проще. Видимо, посчиталось, что в теории мы её знаем. Поэтому оставалось только практическое задание. Мне попалось что-то вроде «посмотреть номиналы частот, записанные в память радиоприёмника».

В боксе командир взвода указал мне на нужный КУНГ. Там сидел гражданский преподаватель.

Я знал, как выглядит приёмник, на котором мне надо было выполнить задание. Я смог его показать и даже начал выполнять упражнение. Но быстро запнулся, ибо приёмник этот никогда не изучал. Даже не столько в силу своих качеств, сколько по причине учебного плана. Об этом я и доложил преподавателю. Тот подумал и отпустил меня с миром.

К вечеру стало известно, что двоек нет ни у кого. Мой ответ откровенно не тянул на оценку выше трёх. Три я и получил. Однако оценки сказали лишь на следующий день, когда все уже сидели в гражданской одежде. В общем, продержали нас в напряжении до самого конца.

Погода

Была ненормальная. Пасмурное с утра небо днём сменялось пеклом, пекло менялось на ливень, ливень на мягкое солнце, которое на ночь легко могло смениться на дождь до утра. Такая картина преобладала в течение всего месяца.

Пéкло, как правило, случалось именно тогда, когда мы занимались на улице строевой подготовкой. Хотя случалось и так, что дождь избавлял нас от изнурительных занятий строевой и обеспечивал изнурительными занятиями в казарме.

Однажды случился ураган, который пришёл из Воронежа. Его центр прошёл далеко от части, нас задел лишь край стихийного бедствия. Но несколько деревьев в части повалилось.

В целом, погода мерзостей нам не делала, что радовало.

Тамбов

Город Тамбов произвёл впечатление противоречивое. Правда, судить о нём мне пришлось только по впечатлениям, полученным в ходе поездок с вокзала и на вокзал, а также во время выезда на стрельбы. Увиденного из кузова КамАЗа, а также из окон автобуса хватило не на многое.

Тамбов — нечто среднее между южным и обычным городом средней полосы — абсолютно стандартный среди себе подобных населённый пункт. 350 000 обитателей. В городе расположено несколько военных частей (наша — одна из самых крупных в Тамбове). Военных местное население почему-то ненавидит.

Машины, все как одна, тонированные и без литых дисков (тонирование дёшево, «литьё» — дорогое). Сдачу повсеместно дают юбилейными монетами достоинством 2 и 10 рублей. В этом я убедился как в солдатской чайной, так и в городских магазинах перед отъездом.

Дома в Тамбове самые разные: кварталы, состоящие из классических деревенских домов, перемежаются островками более или менее современных коттеджей, а также панельных жилых домов, которые внушают страх за жильцов.

Грязи в городе не то чтобы много, но и особой чистотой он не блещет. Общее впечатление — унылый город с небольшим количеством приятных глазу мест.

Возвращение

Самое жуткое время на сборах — сутки между сдачей экзамена и отъездом. Уже знаешь, что тебя здесь ничто не держит, что заниматься нечем, но занятие обязательно придумают. Уже считаешь часы. Проходит последний ужин на сборах, последний завтрак, последний обед…

Наконец, отъезд. Пятнадцать минут в ПАЗике — и мы на вокзале. Ещё два томительных часа до отправления. Жарко. Прошлись по магазинам, купили в поезд самое необходимое: еду и выпивку. Выйдя в город, все замечают только женское население в возрасте от 17 до 25 лет. Месяц в части. Безвылазно…

В поезде не жарко. В поезде душно. Но всем уже всё равно. Целый вагон наш, там и сям звучат песни дембельского характера. Уже в ходу пиво, поезд уже давно в пути. Мыслями мы уже дома…

Что до меня, то своей ошибки я не повторил. В поезде не напился — не лезло. Перед отправлением мы накупили еды, почти сразу все наелись до отвала курицей и овощами, которых не видели месяц. А когда стемнело, я лёг спать.

Подняли всех рано — в Москву прибыли в половине пятого утра. Лично я проснулся свежим, как огурчик. За окном уже мелькали огни подмосковных станций, проехали МКАД, пронеслось мимо Третье транспортное кольцо. Наконец, Павелецкий вокзал. Поезд тянется к нему мучительно, просто издевательски медленно. Скрип тормозов, вагон дёрнулся — и вот мы уже выпрыгиваем на перрон.

У вокзала построение, потом прощание. Прощаемся ненадолго, нам ещё целый курс учиться вместе. И всё равно прощание получается тёплым. Два года учились на военной кафедре, из 22 человек осталось 11, ровно половина. И с ними ты провёл месяц, бок о бок. Ругался и сразу же пил в казарме чай из одной кружки, делился сахаром… Без преувеличения, даже месяц в армии сближает лучше института…

По возвращении влился в прежний образ жизни легко и непринуждённо (только руки отвыкли от клавиатуры). Как будто уезжал на несколько дней. Всё-таки, удалось мне себя убедить, что еду не на целый месяц, а всего на месяц…

Случайная фраза:

С самого начала неправильно слушали…

Текст, вёрстка, дизайн : navara
Copyright © 2002—2007